© CABAR – Центральноазиатское бюро по аналитической журналистике
При размещении материалов на сторонних ресурсах, гиперссылка на источник обязательна.

Узбекистан: СНБ переименовали в СГБ. Мнение экспертов

Насколько президент Узбекистана серьезен в реформировании узбекских спецслужб покажут дальнейшие действия по реорганизации этой структуры, говорят правозащитники и политологи.


Скриншот с эфира телеканала «O’zbekiston 24», где был зачитан указ президента Узбекистана. На сайте пресс-службы президента сам указ не опубликован.

Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев подписал указ о совершенствовании системы государственной безопасности, который, как сообщают узбекские СМИ, послужит началом для реорганизации некогда могущественной Службы национальной безопасности (СНБ), которая теперь переименована в Службу государственной безопасности (СГБ). 

В течение двух месяцев будет разработан законопроект “О Службе государственной безопасности Республики Узбекистан”, который определит конкретные функциональные обязанности этой службы. Последние 26 лет работа СНБ (по-новому СГБ) регламентируется коротким постановлением президента. В указе отмечается, что это позволяло “необоснованно вмешиваться во все сферы деятельности государственных органов”.

Наблюдатели по Узбекистану по-разному комментируют последние инициативы президента, связанные с реорганизацией Службы национальной безопасности.

«Сделан первый шаг, но станет ли этот шаг началом реальных политических перемен?»

31 января Шавкат Мирзиёев на расширенном заседании тогда еще Службы национальной безопасности объявил об освобождении от должности Рустама Иноятова, влиятельного в каримовские времена главы СНБ. Он стал советником президента по политическим вопросам и сенатором в верхней палате парламента, что дает ему гарантии неприкосновенности от уголовных преследований.

Надежда Атаева, узбекская правозащитница и президент Ассоциации «Права человека в Центральной Азии», базирующаяся во Франции, говорит, что «смена вывески и реструктуризация ведомства, которое имело тотальный контроль над всеми сферами жизни в Узбекистане, не может называться реформой».

По ее мнению, для того, чтобы началась реальная реформа необходимо начать расследование деятельности бывшего главы СНБ Рустама Иноятова, провести независимое международное расследование следственных мероприятий этой организации и начать открытые судебные процессы.

«Действующая власть сможет почувствовать доверие общества и поддержку международного сообщества, если станет инициатором процесса «очищения от репрессий» и создаст условия для анализа и добросовестного определения меры отвественности всех участников этих преступлений», — отметила правозащитница.

Атаева напоминает, что по «сфабрикованным обвинениям» СНБ многие граждане Узбекистана лишались свободы, подвергались пыткам и объявляли в международный розыск.

«Известны случаи покушений и убийств по отношению к гражданам Узбекистана, проживающих за границей. Организаторами таких преступлений является СНБ. Все преследования по политическим и религиозным мотивам нужно выделить, и новая власть обязана пересмотреть их по собственной инициативе, потому что все преследуемые были и пока остаются в «черном списке СНБ», даже те, кто отбыл наказание. Эти лица должны быть объявлены жертвами политических репрессий», — заключила узбекская правозащитница.

«Эти изменения происходят в первую очередь для удобства самого лидера»

Шухрат Ганиев, узбекский правозащитник и директор Гуманитарного правового центра в городе Бухара полагает, что президент Узбекистана искренне пытается реформировать спецслужбы, чтобы они не работали против мирных граждан, а занимались государственными делами по сбору необходимых разведданных, обеспечению безопасности, и нынешний указ является частью реформ СНБ.

Я все-таки верю, что это искреннее намерение президента реформировать спецслужбы. Поскольку сама ситуация была доведена до такой степени, что не менять эту структуру и оставлять ее в таком состоянии было бы невозможно, это вызвал бы социальный взрыв в обществе”, — считает Ганиев, добавив, что сейчас уровень преследований журналистов и правозащитников существенно снизился.

“Самой лучшей гарантией к тому, чтобы структуры вроде СНБ не превратились в неконтролируемых монстров, было бы создание системы сдержек и противовесов. Для этого нам необходимы независимые СМИ, такой же независимый суд и парламент. Вот эти три структуры не дадут инициативам уйти в другую плоскость и реформы будут иметь системный и необратимый характер в Узбекистане”, — отметил Шухрат Ганиев.

По мнению правозащитника, здесь должна быть отведена своя роль и гражданскому обществу, который будет наблюдать за процессом и выражать свое мнение в случае неправильных действий.

“Вот тогда мы имеем гарантии, что эта реформа будет иметь необратимый характер. Пока же все сводится к личности президента. Да, он сегодня прекрасный реформатор, но где гарантия, что после того, как все “устаканится”, не начнется повторение прежних ошибок? Ведь та же самая картина была с реформированным КГБ Узбекистана, который потом превратился в СНБ. Такая опасность, безусловно, есть”, — подчеркнул Шухрат Ганиев.     

Рафаэль Саттаров, узбекский политолог и эксперт аналитического проекта “Biling Brains” считает, что от смены названия суть работы Службы государственной безопасности не поменяется и ее влияние не будет утеряно несмотря на, что она лишается некоторых функций.

Я прогнозирую, что СНБ не будет терять свое влияние как и в свое время советские спецслужбы [после переименования]. В этом нет никакой реформы, потому что ранее СНБ отобрал множество функций от МВД и Министерства обороны Узбекистана. Теперь происходит только возврат этих функций”, — сказал Рафаэль Сатторов. 

Саттаров отметил, что эти изменения происходят в первую очередь для удобства самого лидера, но для общества важно, чтобы спецслужбы не были репрессивным аппаратом против рядовых законопослушных граждан.

“Любому режиму — демократический или авторитарный — всегда нужны спецслужбы. Какой бы человек не приходил к власти эта служба будет всегда в Узбекистане, она всегда будет рядом как часть государственной машины”, — добавил Саттаров. 

“Мирзиёев пытается уравнять влияние СГБ с остальными силовыми структурами” 

По мнению Андрея Грозина, эксперта по Центральной Азии в Институте стран СНГ, переименование СНБ не принесет каких-либо кардинальных изменений, но продолжится начатая тенденция, которая “снизит ее влияние, снизит тот непомерный контроль, который был у этой структуры над всеми над силовыми органами, над обществом и бизнесом”. 

“Я думаю, что у президента задача, которую он поставил для себя, — это вернуться примерно к прежней системе, которая была до Андижанских событий в 2005 году, т.е.  когда не было абсолютно доминирующего силового ядра, когда шла конкуренция между различными [силовыми] группами, в первую очередь, между МВД и СНБ”, — прокомментировал IWPR Андрей Грозин. 

uzbekistan-andrey-grozinОн считает, что роль МВД в качестве основной балансирующей силы разведоргану займет Генеральная прокуратура и Национальная гвардия. Учитывая, что Службу охраны президента возглавляет зять Мирзиёева, она может стать “вполне себе значимым полюсом влияния среди силовых структур”. 

“У СНБ окончательно забирают ряд функций, в том числе связанный с коррупционными преступлениями — то есть, явно вытесняется прежнее влияние в бизнесе, возможность доить коммерсантов, заводить на них дела и так далее. Ее влияние на экономику будет снижаться в первую очередь”, — отметил Грозин, добавив, что разведорган теперь сконцентрируется на своих непосредственных задачах: разведка, контрразведка и антитеррористическая деятельность. 

На вопрос, почему Шавкат Мирзиёев предоставил гарантии неприкосновенности бывшему главе СНБ (теперь СГБ) Рустаму Иноятову, эксперт ответил так: “Все всё прекрасно понимают — Иноятов сделал многое для того, чтобы Шавкат Мирзиёев занял тот пост, который он сейчас занимает. Есть элементарное соображение порядочности… Да и потом я не уверен, что Иноятова убрали вопреки его желанию. Наверное, был разыгран кулуарный сюжет, когда два крупных государственных деятеля договорились как они дальше будут действовать”. 

Автор: Туронбек Козоков, участник практических курсов IWPR по журналистике.