Интервью

Фикрет Шабанов: Проект Ташкента по строительству Пскемской ГЭС играет роль детонатора по изменению нынешнего статус-кво в Центральной Азии

20.11.2017

«Основная цель Узбекистана – добиться энергетической и водной независимости от Кыргызстана и от других стран ЦА. Однако, строительство такого объекта — это технически сложный процесс, для реализации которого потребуется от 5 до 10 лет», — отмечает президент Consultations on International Policy and Economy Фикрет Шабанов в интервью, специально для CABAR.asia.

CABAR.asia: Во время конференции «Центральная Азия: одно прошлое и общее будущее, сотрудничество ради устойчивого развития и взаимного процветания», прошедшей в Самарканде, Ш. Мирзиеев предложил создать Ассоциацию глав регионов и бизнес-сообществ стран Центральной Азии в целях развития торгово-экономических связей. Насколько своевременна и реализуема эта инициатива?

Фикрет Шабанов: Эту конференцию я рассматриваю как международную презентацию нового президента Узбекистана и новые форматы международных и экономических отношений Ташкента, но только время покажет, сможет ли Ш.Мирзиеев привести страну к процветающему будущему.

«Узбекистан, по всем параметрам, с геополитической, геоэкономической, геостратегической точки зрения – это ключевая страна, абсолютный демографический лидер региона, без учета положения которого, выстраивать нормальную политику в Центральной Азии невозможно».

Данная инициатива была обусловлена тем, что во внешней политике страны Центральная Азия была объявлена главным приоритетом. В начале февраля в Узбекистане была утверждена Стратегия развития страны на 2017-2021 годы, которая ориентирует внешнеполитическую деятельность республики на создание вокруг Узбекистана пояса безопасности, стабильности и добрососедства.

Я считаю, что новая инициатива руководства Узбекистана – объективная необходимость, рассчитанная на далекую перспективу и не более.

Но, речь не идет о создании новой международной организации или какой-либо интеграционной структуры. Как заявил президент Ш.Мирзиеев, деятельность новой платформы будет «направлена исключительно на сверку часов по ключевым вопросам» и создания механизмов, которые позволят напрямую задействовать индустриальный, инвестиционный и интеллектуальный потенциал стран, обеспечив устойчивое развитие всей Центральной Азии. Узбекистан в свое время был против каких-либо наднациональных органов, уверен, что эта политика пока будет продолжена.

Для претворения в жизнь этой идеи, необходимо решить массу накопившихся двусторонних вопросов между всеми государствами региона, так как говорить сейчас о существовании единой Центральной Азии нет смысла.

Учитывая характер режимов в Центральной Азии, конкуренция за лидерство может затормозить процесс налаживания региональных отношений. Поддержка предложения Узбекистана зависит от позиции и воли политических элит как внутри границ этих стран, так и внешних модераторов участников — как членов ядерного клуба, так и локомотивов европейской и мировой экономик.

Узбекистан рассматривается одним из основных буферов, предотвращающих распространение ряда угроз, в том числе исламского экстремизма, из Азии в Россию.

Государства Центральной Азии проводят самостоятельно политику защиты своих интересов и безопасности, посредством участия в разных региональных и мировых международных политических и экономических структурах, организациях и союзах. Однако, ни одна страна региона в отдельности не сможет решить транснациональные вызовы, которые стоят перед ними.

Для координации экономического сотрудничества в регионе и формирования своего местонахождения в процессах нового миропорядка и глобализации, странам ЦА необходимо усилить региональную кооперацию, чтобы не оказаться периферийным, сырьевым придатком мировых экономических процессов и ареной, для столкновений интересов мировых держав.

Попытка региональной кооперации в рамках Центральной Азии – это рациональный шанс защиты от экономических, политических и идеологических влияний, как со стороны региональных, так и глобальных модераторов мироустройства, имеющих прямое или косвенное влияние, и на этот регион в частности.

«Фактически, идет борьба за выживание стран региона в качестве самостоятельных экономических и политических субъектов».

CABAR.asia: Не задвинет ли Узбекистан своими инициативами роль Казахстана в регионе? 

Фикрет Шабанов: В начале 1990-х гг. начался процесс регионального сотрудничества в Центральной Азии. Договор о создании единого экономического пространства между Казахстаном и Узбекистаном был подписан в 1994 г. Но дальше этот процесс не пошел по ряду объективных и субъективных причин.

Отношения между ними часто выдаются как «борьба за лидерство в регионе». Однако, несмотря на то, что в последние четверть века взаимоотношения между ними складывались неоднозначно, каждая из названных республик является лидером по тем или иным отдельным параметрам, лишь отчасти пересекающимся. Казахстан по экономическим параметрам считается лидером в регионе. Экономическое лидерство Ташкент уступил Астане. Экономика Узбекистана не в лучшем состоянии, страна стала экспортером сырья и неквалифицированной рабочей силы. Узбекистан является лидером в географическом и демографическом аспекте региональной политики, также по боеспособности своей армии.

Казахстан проводит активную экономическую и внешнеполитическую ориентацию как Евразийское государство, со странами Центральной Азии формат отношений больше межгосударственный и двусторонний, и не носит фактор региональной интеграции под руководством Астаны, что было невозможно без поддержки Узбекистана.

Для всех стран региона сейчас более приоритетными пока остаются только двусторонние отношения в регионе. Для решения своих внутренних задач, Ташкенту нужен казахстанский рынок сбыта своей промышленной и аграрной продукции, необходимо решение вопросов снижения барьеров на пути доставки экспортных грузов. Соответственно, на повестке дня стоят вопросы транспорта и коммуникаций, расширения торгово-экономических отношений.

Во время своего официального визита в Астану президента Узбекистана речь шла об увеличении товарооборота с $ 1,5 млрд. до $ 5 млрд. к 2020 году, росте взаимных инвестиций, создании совместных предприятий и развитии транспортных коридоров. Были подписаны межправительственные договора на сумму $ 840 млн. Другой вопрос, как эти соглашения будут реализовываться на практике, так как экономические системы двух стран очень сильно отличаются друг от друга.

В Узбекистане работают почти 230 предприятий с участием казахского капитала, а в Казахстане более 130 предприятий с участием узбекского капитала.

«Тем не менее, процессы, происходящие в Ташкенте, дают возможность Узбекистану в перспективе составить экономическую, а впоследствии и политическую конкуренцию Казахстану в регионе».

Узбекистан имеет большие амбиции и возможности, он начал делать первые осторожные шаги политики отрытых дверей в экономике. Ташкент  включается в борьбу за экономические рынки региона для привлечения инвестиций, что также является вызовом для Казахстана, который вырвался вперед и стал экономическим гегемоном в регионе (в том числе с точки зрения привлечения инвестиций).

Худший, по сравнению с Казахстаном, деловой и инвестиционный климат в Узбекистане, еще некоторое время позволит Казахстану лидировать в регионе.

Казахстан рассматривает инициативу Ташкента всего лишь, как неформальную консультативную платформу глав Центральной Азии. Узбекистан не задвинет роль в Казахстане, так как упустил время, которое дало возможность Астане уйти в прорыв лет на 10. Инициативы Ташкента останутся инициативами, если они не будут составлять совместную координацию двух основных игроков Центральной Азии.

CABAR.asia: Недавно прошла новость о том, что Узбекистан сам приступил к проектно-изыскательским работам по возведению одного из крупнейших гидрообъектов в Центральной Азии – Пскемской ГЭС. Насколько этот проект реалистичен? Как будет развиваться узел водно-энергетических проблем в ЦА?

Фикрет Шабанов: Официальное заявление Узбекистана о начале проектно-изыскательских работ по возведению Пскемской ГЭС требует ответы на многочисленные вопросы.

Для начала Пскем — это река на севере Ташкентской области Узбекистана, длиной в 70 км и площадью в 2540 кв км, со снего-ледниковым режимом питания. Притоками Пскема являются горные саи, водоносность которых зависит от времен года. В период активного таяния снегов на высотах свыше 2500 метров уровень воды в притоках существенно возрастает, также имеются селевые явления. После горных обвалов образуются озера, например: Ихначкуль, часть которых существуют десятилетиями и больше.

Истоками реки являются ледники Таласского Алатау, на территории Казахстана и Узбекистана, где берут свое начало две реки — Майдантал и Ойганйнг, от слияния которых и берет начало Пскем.

Дальше река впадает в Чарвакское водохранилище. До образования этого водохранилища, река Пскем и Чаткал образовывали реку Чирчик. Как я указал выше, природно-климатические изменения и повышение общей температуры земного шара приведет в дальнейшем к истощению источников воды, и в том числе, в этом проекте.

Следующие аспекты – это финансовые инвестиции и иностранные займы. Общая стоимость проекта, по оценкам специалистов, превысит 800 миллионов долларов, из которых большую часть инвестирует сам Узбекистан. Кроме того, планируется привлечь порядка 240 миллионов долларов кредитных средств со стороны китайского Эксимбанка, что ставит под сомнение целесообразность проекта.

Отсутствие прозрачности в проекте и рациональное использование финансовых средств оставляет массу вопросов.

Ежегодно в Узбекистане вырабатывается порядка 60 миллиардов киловатт/часов электроэнергии, из которых более 6,5 миллиарда приходится на ГЭС. Существующие ресурсы, по прогнозам специалистов, в среднесрочной перспективе позволят довести выработку электричества на узбекских ГЭС до 27,4 миллиарда киловатт/часов в год.

После ввода в эксплуатацию Пскемская ГЭС должна войти в топ-10 ГЭС региона, расположившись на втором месте по мощности после Нурекской ГЭС (3 015 МВт) и на втором месте в республике после Чарвакской ГЭС (620 Мвт и 2 млрд. киловатт-часов). Ее мощность составит порядка 400 МВт, а среднегодовая выработка электроэнергии – 900 миллионов киловатт/часов.

Новая станция должна не только обеспечить электроэнергией Ташкентскую область, но решить вопросы пиковых нагрузок по всей системе, что также должно иметь большое водохозяйственное значение для республики. В частности, она гарантированно должна обеспечить водой аграрный сектор.

Говорить о том, что это поможет Узбекистану избежать независимости от Кыргызстана в водных ресурсах, не приходится. Поскольку это внутренний водоем, и никакой трансграничности нет. Вода в данном регионе и так используется для нужд Ташкентской области. Это небольшой, незначительный участок воды, который будет работать для внутренних целей. Вода Кыргызстана обеспечивает другие районы Узбекистана.

Узбекистан планирует принять участие в строительстве Камбаратинской ГЭС-1 в Кыргызстане. А также, в поставке электроэнергии из Кыргызстана в Узбекистан в 2017-2018 году, в совместном использовании Орто-Токойского (Касансайского) водохранилища в Джалал-Абадской области Кыргызстана.

Планируется осуществление транзита электроэнергии из Туркменистана в энергосистему Центральной Азии через Узбекистан. Для этого подготовлены линии напряжением 220 и 500 кВ между Узбекистаном и Туркменистаном.

Основная цель Узбекистана – добиться энергетической и водной независимости от КР и от других стран ЦА. Однако, строительство такого объекта — это технически сложный процесс, для реализации которого потребуется от 5 до 10 лет. Сейчас Узбекистан пытается построить экспортную модель экономики и строит 42 гидросооружения.

«У Кыргызстана развязываются руки. Это своего рода дополнительный аргумент, ведь при таком раскладе и Кыргызстан может строить свои объекты. Фактически, проект Ташкента играет роль детонатора по изменению нынешнего статус-кво в регионе».

Последствия затронут и Казахстан с Таджикистаном. Между республиками усилится напряжение. Таким образом, этот вопрос будет мешать формированию общей повестки стран Центральной Азии.

В свете прогнозов по водным ресурсам ЦА, согласно которым вода в последующем станет товаром, Узбекистан пытается себя заранее обезопасить, как и Казахстан. Но Узбекистан никогда рационально не использовал воду. При монокультурах, хлопчатнике — это неэффективная мера. Вполне оправданно, когда это делают страны, которые находятся в верховьях. В ином случае это лишь трата средств, которые можно было бы направить на другие цели.

Необходимо решить вопросы развития экспорта электроэнергии, что будет важным фактором развития всей энергосистемы региона и Узбекистана, в частности. Это способно принести большие финансовые выгоды, расширятся экономические отношения, что снимет некоторую напряженность в отношениях между государствами ЦА. Я верю в большие перспективы этих проектов, конечно, при наличии благоприятных межгосударственных и межличностых отношений глав государств.

Считаю этот проект (строительство Пскемской ГЭС) бесперспективным и в свете глобальных климатических изменений, которые угрожают в том числе всей ЦА, где высока возможность возникновения военных конфликтов в этих государствах из-за дефицита воды и продовольствия.

CABAR.asia: В последнее время политика Узбекистана по привлечению инвестиций впечатляет. На каких конкретно инвесторах делается ставка? Европейские инвесторы демонстрируют свою заинтересованность в сотрудничестве с Ташкентом. Какие проекты могут быть запущены?

Фикрет Шабанов: Конкурентные преимущества Узбекистана — это большое население, хорошая сырьевая база. Также Узбекистан позитивно отличается от всех стран СНГ и уровнем госдолга – если в соседнем Кыргызстане этот показатель составляет около 60% ВВП, то в Узбекистане – всего 11%.

В итоговом рейтинге, подготовленном центром «Евразийское развитие» (Expert Center Eurasian Development, ECED), Узбекистан занял третью строчку среди стран ЦА и Южного Кавказа, пропустив вперед Казахстан и Азербайджан, а в Центральноазиатском регионе стал вторым.

Но, страна имеет и другой аспект нерешенности рыночных экономических основ для широкого привлечения инвестиций в страну. Это высокая коррумпированность, протекционизм, высокий процент участия государства в регуляции экономики, слабое развитие рыночных отношений и свободной конкуренции, ограниченное регулирование валютного законодательства и вывоза из страны прибыли иностранных инвесторов, слабое исполнение договорных обязательств и защите прав собственности. Также сюда можно отнести отсутствие свободы экономических судов и законов, нормативных актов по защите иностранных инвестиций.

В рейтинге Doing Business 2017 Узбекистан занял 87 место, ухудшив результат, по сравнению с прошлым годом, на пять позиций. В Узбекистане на снижение рейтинга повлияло ухудшение многих основополагающих индикаторов экономики, Heritage Foundation в 2015 году причислила экономику Узбекистана к “несвободным”, заняв при этом 160 место, по причине чрезмерного доминирования государства в экономической жизни страны. Усилия руководства Узбекистана по улучшению инвестиционной привлекательности страны отражены в “Стратегии действий по пяти приоритетным направлениям развития Республики Узбекистан в 2017-2021 гг“. В стратегии планируется сокращение присутствия государства в экономике, дальнейшее усиление защиты прав, приоритетной роли частной собственности, активное привлечение иностранных инвестиций в отрасли и регионы страны путем улучшения инвестиционного климата.

Инвестиции всегда носят двоякий характер:

  1. Экономической привлекательности и перспективности;
  2. Политически ориентированные инвестиции.

«Выше мною была дана краткая справка, исходя из чего, можно сделать вывод, что инвестиционного бума в Узбекистане не ожидается».

Продолжится политически ангажированное инвестирование со стороны государств региона и мира, которые или присутствовали в Узбекистане, но потом вынуждены были покинуть ее (США и Турция), или с государствами-инвесторами, которые уже наладили свой формат отношений с Ташкентом (Южная Корея и Китай).

Инвестиции охватывают такие сектора экономики как сфера обслуживания, локальная промышленная сборка и, конечно, добыча, переработка и экспорт продукции сырьевых отраслей.

CABAR.asia: Мягкая сила какого государства реализуется наиболее успешно в Узбекистане?

Фикрет Шабанов: На сегодня одним из удачных проектов по претворению в жизнь мягкой силы в Узбекистане является китайский, потому что между странами нет принципиальных противоречий – ни идеологических, ни военно- политических, религиозных и особенно в системе сформировавшихся в обоих странах ценностей политических систем и гражданских прав.

Китай, Россия, Южная Корея, а теперь и Турция не ставят условий инвестирования в экономику Узбекистана, нет жесткой привязки к соблюдению прав человека и западных стандартов организации современных и экологических промышленных производств, а также военного сотрудничества по всем аспектам современного вооружения.

Ташкент планирует воспользоваться влиянием Китая в различных международных финансовых организациях, среди них: АБР (объем активов $100 млрд. долларов) и Фонд Шелкового пути ($40 млрд. долларов) для привлечения льготных инвестиций и открытия новых кредитных линий на финансирование базовых отраслей своей экономики.

Турция продолжает восстанавливать свои утраченные позиции влияния в Узбекистане, где сближающими факторами являются этническая идентичность, общность истории и религии, ограничение деятельности правозащитников. Инвестиционные возможности Турции создают возможность быть второй после Китая по политике мягкой силы в Узбекистане.

CABAR.asia: Каковы перспективы участия Узбекистана в китайской инициативе BRI? Будут ли достигнуты договоренности о строительстве ЖД Китай-Кыргызстан-Узбекистан?

Фикрет Шабанов: Инициатива пояса и пути (Belt and Road Initiative, BRI) — это заявка Китая на усиление роли в определении правил игры на глобальной арене, своего политического и экономического влияния, борьба за рынки сбыта своей продукции в свете усиления международной конкуренции.

Центр Brent Scowcroft, изучая последствия различных стратегий США, в новом документе Атлантического совета, который был опубликован Галом Люфтом, вызвал серьезную обеспокоенность проектом Пекина, который в вопросах глобальной конкуренции и усиления экономического влияния, может нанести огромный урон интересам США.

Сегодня в «Инициативу пояса и пути» (ИПП) китайская сторона включает около 900 инфраструктурных проектов (автомобильные и железные дороги, порты, электростанции, мосты и так далее) более чем в 60 странах мира. Эта инициатива имеет как положительные аспекты, так и отрицательные. Она позволяет государствам ЦА получать инвестиции, но и связана с опасностью усиления политического и экономического влияния Китая. Учитывая внутренние противоречия стран ЦА, Китай делает эти государства конкурентами за китайские инвестиции.

Сейчас концепция состоит из двух частей:

  1. «Экономический пояс шёлкового пути», то есть сухопутная составляющая;
  2. «Новый морской шелковый путь XXI века».

Железнодорожный сегмент инициативы «Один пояс и один путь» является амбициозным и очень сложным проектом. Согласно плану, по территории Центральной Азии должны быть проложены (или расширены) три основные железнодорожные ветки.

Западная «Ветка №1» пройдет из Алашанкоу (Хоргоса) в Синьцзяне по территории Казахстана до стыка с российской Транссибирской магистралью, и далее в Евросоюз через Беларусь.

Западная «Ветка №2» проляжет из Алашанькоу (Хоргоса) в Синьцзяне в Казахстан, и далее в Туркменистан, Иран, Турцию и, возможно, ЕС. Ответвление этого маршрута также дойдет до Кавказа, пересекая Казахстан и Каспийское море (товары будут пересекать морскую часть маршрута на паромах проект Баку-Тбилиси Карс ).

А западная «Ветка №3» свяжет город Кашгар на западе КНР с городом Ош в кыргызской части Ферганской долины через перевал Иркештам, а затем пройдет по территории Узбекистана, Туркменистана, Ирана и Турции в Европу.

«Китай стремится через альтернативный путь по Узбекистану снизить монополию Казахстана в перевозке китайских грузов. Для Узбекистана транзитно-транспортная составляющая не приоритетна сейчас, хотя Ташкент и поддерживает строительство железнодорожной магистрали Узбекистан-Кыргызстан-Китай. Этот проект соединит Ташкент с коридором Кашгар-Гвадар и выведет на рынок Пакистана».

Узбекистан выражает свою обеспокоенность в связи с обеспечением безопасности в регионе, так как проект экономический, но он требует военной или силовой защиты инвестиций в этих регионах, который проходит по маршруту через Афганистан и Пакистан.

Китай для защиты своих интересов в обмен на инвестиции вводит частные военные компании (например, в Туркменистане), которые осуществляют экспорт дешевой рабочей силы и создание зон китайского влияния, под руководством спецслужб Китая. Узбекистан – единственная страна в ЦА, которая выступает против создания СЗТ с Китаем, так как это приведет к потере промышленности и суверенитету государств.

Но усиление влияния китайских инвестиций в экономику Узбекистана рано или поздно даст свои плоды. Китай достигнет заключения соглашения по созданию ЖД ККУ, несмотря на наличие серьезных аргументов Ташкента в вопросах безопасности и суверенитета.

Китаю выгоднее всего инвестировать в слабые государства, потому что их можно легко контролировать. Здесь можно лоббировать свои интересы и реализовывать свою политику. Прежде всего, это страны Африки, некоторые страны Латинской Америки и Ближнего Востока, Таджикистан, Пакистан и Шри-Ланка. Это те страны, в которые приходит китайский бизнес, стремящийся контролировать и государство в целом. Страны с сильной властью не располагают комфортными условиями для Китая.

Интервью подготовила редактор CABAR.asia Наргиза Мураталиева

Последнее

Популярное