© CABAR – Центральноазиатское бюро по аналитической журналистике
При размещении материалов на сторонних ресурсах, гиперссылка на источник обязательна.

Эпос «Манас» и современные кыргызско-китайские отношения

«В Китае и Кыргызстане существуют две разные интерпретации содержания одного и того же памятника устной эпической традиции. Полярность кыргызской и китайской версий способствует концептуализации истории взаимоотношений двух народов в духе конфликта и соперничества», – отмечает специалист по международным отношениям Саламат Джыбыкеев в своей статье для CABAR.asia.


Подпишитесь на наш канал в Telegram!  


Краткий обзор статьи:

  • На развитие межгосударственных взаимоотношений между Китайской Народной Республикой и странами Центральной Азии, в частности Кыргызской Республикой, влияет уровень культурной комплементарности между их народами.
  • Недостаточное знание гражданами КР и КНР истории и культуры друг друга не способствует укреплению взаимопонимания и взаимодоверия между двумя народами.
  • Ярким примером этому служит разное в двух странах толкование и восприятие содержания кыргызского народного эпоса «Манас».
  • Существующие на сегодня кыргызская и китайская интерпретации эпоса содержат в себе существенные неточности, причиной которых является слабое использование исторического материала и лингвистического анализа.

Толчком к написанию настоящей статьи стала дискуссия на одной из недавних встреч представителей кыргызского и китайского экспертных сообществ. В ходе ее были затронуты вопросы развития двустороннего сотрудничества между Кыргызстаном и Китаем в формате «народ – народ».

Анализируя ситуацию в Центральной Азии, один из китайских экспертов отметил, что углублению инвестиционных, торгово-экономических, культурно-гуманитарных связей между Китаем и странами региона препятствуют имеющиеся среди местного населения антикитайские настроения. По его мнению, необоснованные страхи перед «китайской угрозой» вызваны в том числе искаженным восприятием истории взаимоотношений между Китаем и народами Центральной Азии.    

Китайский коллега сказал, что в случае с Кыргызстаном таким конкретным примером может служить сюжетная линия кыргызского народного эпоса «Манас», где главными историческими врагами кыргызов названы китайцы.

Согласно принятой в Китае официальной версии эпос возник в 15-17 вв., в период т.н. «малого монгольского», или джунгарского нашествия. Поэтому именно джунгары выступают главным противником кыргызского народа. Китайская сторона придерживается указанной интерпретации и последовательно продвигает ее в различных сферах культуры. К примеру, она отражена в сценарии ставшей всемирно известной оперы «Манас», поставленной Центральным оперным театром КНР.

Совсем иная картина восприятия эпоса «Манас» присутствует в общественном и информационном пространстве Кыргызстана. Здесь главным противником Манаса и всех кыргызов принято считать китайцев (ханьцев).

Таким образом, в Китае и Кыргызстане (а если брать шире, то и в Центральной Азии) существуют две разные интерпретации содержания одного и того же памятника устной эпической традиции. Полярность кыргызской и китайской версий способствует концептуализации истории взаимоотношений двух народов в духе конфликта и соперничества.  

По такому поводу великий немецкий поэт и мыслитель Иоганн Вольфганг Гёте однажды заметил: «говорят, что истина лежит между двумя противоположными мнениями. Неверно. Между ними лежит проблема».

На мой взгляд, обе современные точки зрения, и китайская, и кыргызская, нуждаются в уточнении. В этой статье я хотел бы поделиться своими соображениями по вышеуказанному вопросу. Надеюсь, что данный материал будет способствовать не только повышению уровня знания и интереса к самому эпосу, но также улучшит взаимопонимание между кыргызской и китайской сторонами. 

Правда глазами китайцев

Логику китайской стороны и ее интерпретацию сюжетного содержания эпоса «Манас» понять нетрудно.

Во-первых, в имеющихся на сегодняшнее время в открытом доступе китайских исторических источниках не содержится данных, дающих основание для утверждения об извечной вражде между кыргызами и китайцами (ханьцами).

Опубликованные на сегодня исторические хроники Китая свидетельствуют об обратном – отсутствии каких-либо принципиальных противоречий или конфликтов между двумя народами.
Отсюда становится ясной та озабоченность и удивление, которую выразил упомянутый китайский коллега.   

Во-вторых, Пекин активно продвигает свою альтернативную глобальную международную повестку и модель мирового развития, воплощенную в инициативе «Пояс и путь». В этих условиях закономерен рост интереса Китая к культуре окружающих его народов и стран. Поэтому китайская сторона внимательно «держит руку на пульсе» соседних государств, включая страны Центральной Азии. Рост синофобии может стать серьезным фактором, ограничивающим безопасность и развитие Поднебесной. Отсюда проистекает стремление Китая использовать свою «мягкую силу» для минимизации подобных рисков.

… и глазами кыргызов

Для понимания позиции кыргызской стороны нужно учитывать следующие соображения:

Во-первых, основным собственным источником кыргызского народа по своей истории является богатая устная традиция народных преданий и сказаний. Если обратиться к тексту эпоса «Манас», то в глаза сразу же бросается его композитная структура и стиль как исторического повествования, так и фольклорного творения.

Во-вторых, как правило, большинство иностранных исследователей, в том числе китайские, изучают эпос в его русскоязычном переводе. Однако, в науке есть аксиома о том, что для более полного и объективного понимания содержания какого-либо источника следует изучать его на языке оригинала. Так, в оригинальной кыргызскоязычной версии «Манаса» главные противники кыргызов именуются «кытайлар» или «кара кытайлар».

… но истина где-то рядом

Наличие у кыргызского народного эпоса «Манас» реальной исторической основы не вызывает сомнений. В то же время необходимо отметить, что на сегодня отсутствует одно общепринятое мнение касательно времени возникновения эпоса, что могло бы пролить свет на интересующий нас вопрос.

Поэтому в качестве отправной точки целесообразно взять название врагов Манаса, данное в оригинальной кыргызской версии эпоса – «кытай» или «кара-кытай». Здесь уместно вспомнить Р. Декарта, любившего говорить «определив точно значения слов, вы избавите человечество от половины заблуждений».

Самоназвание Китая на китайском языке звучит как Чжунго, что означает «Срединное государство», сами же китайцы именуются себя ханьжэн (ханьцы). Со времен объединения Китая при Цинь Ши-хуанди в 221 году до нашей эры у Поднебесной появилось еще одно, производное от династии Цинь, название – Чин. Именно из-за этого кыргызы, как и другие кочевые тюркоязычные народы, называли Китай «страной Чин» (или «Мачин»). Отсюда берет начало и англоязычное название Китая China.

Наряду со страной Чин в эпосе также фигурирует страна Какан. Иногда обе страны объединяют в одну область Каканчин. Именно в Какане был расположен легендарный город Бейджин, и именно оттуда происходили главные враги Манаса кара-кытаи.

Изначально под этнонимом «китай» понимался другой этнос, отличающийся от этнических китайцев. В древности и средневековье в землях к северо-востоку от Великой Китайской стены проживал воинственный полукочевой народ монголоязычного происхождения, чьим самоназванием было «китай», или «хитай». Китайцы называли их «цидань», или «кидань», на наречиях тюркоязычных народов, в том числе кыргызов, они назывались кытай. В русскоязычной традиции за ними прочно закрепилось имя киданей.

В начале 10 века кидани завоевали обширные территории современной восточной и центральной Монголии, северо-восточного и северного Китая и северной Кореи. Созданная ими обширная и могущественная держава вошла в мировую историю как империя Ляо («Железная империя»), просуществовавшую свыше двухсот лет (907-1125 гг.).

Кидани периодически совершали военные походы против своих западных соседей в лице тюркоязычных народов, включая кыргызов.

Китайская историческая хроника «Ляо Ши» («История династии Ляо»), повествует о том, что в 916 и 924 г. кидани совершили ряд завоевательных походов в западном направлении в центральную Монголию, где привели в покорность проживавшие там тюркоязычные племена. Историки, изучающие историю енисейских кыргызов, отмечают, что эпоха «Кыргызского Великодержавия» завершилась именно в первой четверти 10 столетия. Не исключено, что кыргызы были разбиты киданями и вытеснены из степи обратно в земли Саяно-Алтая. Скорее всего, столь знаковое историческое событие отразилось в эпосе «Манас» как поражение кыргызского хана Ногоя, деда богатыря Манаса, от руки кара-кытайского хана Эсена.  

Вторым крупным нашествием киданей на кыргызские земли Саяно-Алтая стали походы знаменитого Елюя Даши в первой четверти 11 века. Борьба местного населения с киданями и союзными им племенами продлилась почти вплоть до эпохи Чингисхана. Столь длительное присутствие киданьского фактора в жизни кыргызов отразилось в том, что в народной памяти именно за киданями (кара-кытаями) закрепился образ злейшего и извечного врага.

   
Кыргызский каганат и кидани  (середина 9 века) Кыргызы и киданьская империя Ляо (середина 10 века)

В течение двухвекового существования киданьской империи кидани создали новый культурно-бытовой уклад, в котором сочетались как киданьские номадические, так и китайские элементы. Например, система государственного управления, делопроизводства и религиозные ритуалы были заимствованы у китайцев (ханьцев). Кидани восприняли китайскую культуру, но сохранили свою идентичность. Эту особенность киданей отмечают многие синологи, в частности выдающийся британский историк-китаевед Ч. Фицджеральд.

В бытовом отношении кидани сохранили свою одежду, обычаи, прически и др. Приведем лишь один пример.  Как известно, ношение мужчинами длинных волос имело место у представителей монголоязычных кочевых народов – киданей, монголов, калмыков, маньчжуров. Ношение длинных кос не было свойственно этническим китайцам (ханьцам), которые воспринимали это как чуждое культурное явление. Примечательно, что после свержения маньчжурской династии Цин в Китае в 1911 г. по всей Поднебесной прокатилась кампания по срезанию длинных кос как символа иноземной власти. В эпосе «Манас» кара-кытайские богатыри Конурбай, Джолой, Нескара носят длинные заплетенные косы, а одного из ближайших соратников Манаса Алмамбета, киданина по происхождению, называют «Золотокосым».

   
   

В результате длительного господства киданей в северном Китае их этноним «китай» («хитай») стал политонимом, распространившись на подвластные им народы, включая самих этнических китайцев (ханьцев).

Подобная практика в истории известна довольно часто. К примеру, после образования Тюркского каганата (552-657 гг.) этноним «тюрк» стал политонимом для всех покоренных тюрками кочевых племен евразийской степи. Иранцы, арабы, китайцы и византийцы называли тюрками всех кочевников вне зависимости от их действительной этнической и племенной принадлежности. В эпоху Древнего Римской этноним «римлянин» относился вначале только к жителям города Рим, затем распространился на всех жителей Апеннинского полуострова, а в итоге и на все население империи. В более близкую к нам советскую эпоху иностранцы называли всех граждан СССР «русскими» или «Советами» (the Soviets).

Поэтому неудивительно, что соседние народы вскоре начали называть китаями всех подданных киданей, а Китаем всю северную часть Поднебесной, где находилось киданьское государство. В дальнейшем название «Китай» стало географическим топонимом и вошло в различные языки, в том числе русский.

Парадоксально, но свои нынешние географические очертания современный Китай фактически приобрел вследствие завоеваний иностранцев – маньчжурской династии Цин и монгольской династии Юань. Сами же этнические китайцы-ханьцы всегда пребывали в рамках этноцентричной парадигмы «Срединного государства», согласно которой мир географически четко делился на центр – Поднебесную и «варварскую» периферию. Центр и периферия имели четко заданные физические пределы, которые не могли меняться. Считалось, что за пределами Поднебесной китайская культура утрачивала свое действие, а китайское население подвергалось влиянию чуждых «варварских» культур. Поэтому с этой точки зрения у Китая не было никакой необходимости и целесообразности в территориальном расширении. Однако вследствие многочисленных завоеваний некитайских по происхождению, «варварских» династий, правивших в Поднебесной, у соседних народов сформировался образ Китая как экспансионистского, агрессивного государства. Вследствие агрессивной захватнической политики империи Ляо кочевники и китайцы воспринимали киданей враждебно.

После падения империи Ляо соседние кочевые народы продолжали по инерции называть Китаем Поднебесную. Вместе с топонимом «Китай» Срединное государство и ее ханьское население, к сожалению, незаслуженно унаследовали то социокультурное и историческое восприятие к киданям, питаемое к последним со стороны других кочевых тюркоязычных народов, в том числе кыргызов. Данное обстоятельство усиливается еще и тем, что в традиционной китайской историографии принято считать китайскими и те династии, которые были основаны на территории Китая чужеземцами. Помимо киданьской династии Ляо, к числу таковых относятся, чжурчжэньская Цзинь, монгольская Юань и маньчжурская Цин.

Другим подтверждением правильности тождественности киданей и кара-кытаев из эпоса «Манас» является присутствие в нем наряду с кара-кытаями монголов, маньчжуров и джунгар (калмаков). Если бы, как утверждал китайский коллега, джунгары выступали главным эпическим противником кыргызов, то в эпосе не было бы необходимости в разграничении и отдельном упоминании этих двух народов. А столь последовательное расположение и упоминание вышеперечисленных народов можно объяснить очередностью их нашествий и столкновений с кыргызами.

По иронии судьбы получилось так, что современный Китай и китайцы получили свое название по имени этноса, который выступал по отношению к ним в качестве завоевателей и поработителей.

Почему же произошла подмена или, вернее, искажение фактов?

Существует мнение, что это могло быть следствием ухудшения советско-китайских отношений в конце 1950-х – начале 1960-х годов. Сторонники сей версии полагают, что в рамках антикитайской информационной кампании в Советском Союзе могло иметь место сознательное перетолкование первичного содержания термина «Китай». 

Однако, по моему мнению, главной причиной все-таки является лингвистический фактор.  

Дело в том, что, как была показано выше, в момент исторических событий, описываемых в эпосе «Манас», кыргызы первоначально называли термином «кытай» киданей и их державу, а собственно саму Поднебесную и ее ханьское население называли страной и народом «Чин».

К тому времени, когда начался перевод эпоса на другие языки, включая русский, за Срединным государством уже прочно закрепился топоним «Китай». Поэтому при переводе произошла замена киданей (кара-кытаев) на китайцев (ханьцев) со всеми вытекающими последствиями. Поэтому во всех русскоязычных изданиях эпоса «Манас» кидани названы китайцами. Более поздние поколения исследователей и читателей изучали эпос «Манас» уже в переведенном варианте. При этом в русском языке оба этноса – кидани и китайцы – называются своими именами и четко различаются. В современных кыргызском и других языках тюркской группы наименование киданей, государства Кидань и современных китайцев, Китая остается идентичным – кытайлар и Кытай.

Проблема состоит в том, что сегодня уже мало кто знает об указанной этимологической составляющей и первоначальной принадлежности этнонима «Кытай» и «Китай». Это остается достоянием только узкого круга историков-востоковедов, лингвистов и не выходит за рамки научного сообщества.

На основании всего вышеизложенного, следует сделать ряд заключений.

Во-первых, кыргызский народный эпос «Манас» стал одним из заметных факторов в двусторонних кыргызско-китайских отношениях, что подтверждается самой постановкой вопроса об идентификации главных врагов богатыря Манаса.

Во-вторых, общепринятое восприятие врагов богатыря Манаса в Кыргызстане (китайцы) и Китае (джунгары) является неверным и неточным. На сегодня действительно существует потребность в знании и изучении подлинного сюжетного содержания кыргызского народного эпоса «Манас» в общественном, информационном и научном пространстве Кыргызстана и Китая.

В-третьих, возникновение этой проблемы было обусловлено обстоятельствами лингвистического характера, а также эффектом инерционного восприятия. 

В-четвертых, почву для спекуляций дает недостаточная изученность периода 10-11 веков в истории как кочевников Центральной Азии, так и северного Китая. Именно в этот период происходили те исторические события, которые описаны в эпосе. 

Как сообщают известные российские историки-кочевниковеды Н. Крадин и А. Ивлиев, в первые годы существования империи Ляо кидани не вели постоянного летописания по китайского образцу. Только после 991 года при дворе киданьских императоров была организована историографическая служба. На сегодня основным письменным источником по киданьской истории является «Ляо Ши» («История династии Ляо»), являющаяся одной из 24 официальных династийных хроник Китая. При этом «Ляо Ши» была составлена в 1344 году, т.е. спустя двести лет после самой династии.

В-пятых, в настоящее время изучение исторического прошлого ограничено доминированием в науке материалистического подхода. Сохраняющееся материалистическое восприятие культуры как второстепенной надстройки ограничивает применение новых методов исторического исследования, к примеру, философского.

В-шестых, развитие добрососедских, партнерских отношений между Кыргызстаном и Китаем зависит от детального взаимного изучения культуры и истории двух народов и стран с обязательным соблюдением принципов взаимоуважения, историзма, объективности и детерминизма. При этом следует воздерживаться от перетолкования объективных фактов в угоду друг другу.   

При правильном учете всех перечисленных моментов эпос «Манас» может объективно стать еще одним пространством для конструктивного сотрудничества между Кыргызстаном и Китаем. Перед учеными обеих стран стоят большие перспективы в изучении кыргызской устной исторической традиции, китайских письменных источников, а также проведении целевых археологических исследований в местах, где располагалось киданьское государство Ляо.

В противном случае, если будет и дальше сохраняться неверное прочтение сюжета эпоса «Манас», а также недостаточное освещение исторических фактов, в кыргызско-китайских отношениях всегда будет оставаться место для взаимного непонимания и подозрения. Без доверия невозможно построить надежные и долгосрочные отношения между народами Кыргызстан и Китая, что обосновывает необходимость глубокого изучения культуры и истории обоих народов и стран для каждой из сторон.  

Мудрость гласит, что «история — это есть политика прошлого, без которой нельзя понять политику настоящего». И значение этой мысли продолжает оставаться актуальным и в наши дни.


Данный материал подготовлен в рамках проекта «Giving Voice, Driving Change — from the Borderland to the Steppes Project», реализуемого при финансовой поддержке Министерства иностранных дел Норвегии. Мнения, озвученные в статье, не отражают позицию редакции или донора.


Использованные материалы:

“Манас”. Кыргызский героический эпос. М., «Наука», 1984 г.

“Маньчжурский хвост”: нашествие варваров или почему китайцы носили длинную косу. https://zen.yandex.ru/media/id/5981d8c79044b584b313edb5/manchjurskii-hvost-nashestvie-varvarov-ili-pochemu-kitaicy-nosili-dlinnuiu-kosu–5bae4dcc4c48e200aac9a6b2

Азбелев П.П. Древние кыргызы. Очерки истории и археологии. http://www.bulgari-istoria-2010.com/booksRu/P_Azbelev_Drevnye_Kyrgizy.pdf

Бартольд В.В. Киргизы. Исторический очерк. Киргизское Государственное Издательство, Фрунзе, 1927.

Бектенов З., Нанаев К. Прозаический вариант эпоса “Манас”. Бишкек, 1999 http://www.eposmanas.ru/prozaicheskyi%20variant%20epos%20manas/

Бернштам А.Н. История киргиз и Киргизстана с древнейших времён до монгольского завоевания. Б., “Айбек”, 1998.

Бернштам А.Н. История кыргызов и Кыргызстана с древнейших времен до монгольского завоевания. Б. 1998 http://siteistok.host.net.kg/bibliotek.htm

Бичурин Н. Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. Изд-во АН СССР, М. – Л., 1950.

Бутанаев В.Я. Кыргызское государство (VI в. н.э. – 1207 г.н.э.) http://www.kyrgyz.ru/articles/library/vya_butanaev_kyrgyzskoe_gosudarstvo_vi_v_ne__1207_gne/

Гумилев Л.Н. Древние тюрки. М., «Айрис-пресс», 2012.

Гумилев Л.Н. Поиски вымышленного царства. М., «Издательство Астрель», 2010.

Е Лун Ли. История государства киданей. «Наука», М. 1979.

История династии Ляо http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/China/X/Liao_Shi/text1.htm

Китайские письменные источники о древних кыргызах http://www.kyrgyz.ru/articles/kyrgyz/kitayskie_pismennye_istochniki_o_drevnih_kyrgyzah/

Крадин Н.Н., Ивлиев А.Л. История киданьской империи Ляо. «Наука – Восточная Литература», М. 2014.

Крадин Н.Н. Киданьский город Чинтолгой-балгас. «Восточная литература», М. 2011.

Малявкин А. Г. Танские хроники о государствах Центральной Азии. Новосибирск. “Наука”, Новосибирское отделение, 1989.

Мокрынин В.П., Плоских В.М. История Кыргызстана. Б. 1995.

Савинов Д.Г. Народы Южной Сибири в древнетюркскую эпоху. Л., изд-во ЛГУ. 1984.

Супруненко Г.П. Документы об отношениях Китая с енисейскими кыргызами в источнике IX века «Ли Вэй-гун хойчан ипинь цзи» («Собрание сочинений Ли Вэй-гуна периода правления Хойчан, 841-846 гг.») http://kronk.spb.ru/library/suprunenko-gp-1963.htm

Тавровский Ю. Си Цзиньпин. Новая эпоха. «Эксмо». М. 2018

Фицджеральд Ч.П. История Китая. «Центрполиграф». М. 2008

Худяков Ю.С., Бутанаев В.Я. История енисейских кыргызов. Абакан, издательство Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова, 2000.

Худяков Ю.С., Кыргызы на просторах Азии. Бишкек 1995.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: